Глава II

Питание растений. Вступление к новым началам обработки.

Растения, которые мы собираемся разводить, только тогда хорошо вырастут и дадут желательный урожай, когда мы, кроме принятия во внимание их деятельной самобытности, соберем для них в почве соответственной обработкой изобилие нужной им пищи в легко усвояемом корнями состоянии. Иначе растения будут развиваться плохо, и вместо ожидаемой пользы принесут убытки.

ИСТОРИЯ ВЗГЛЯДОВ НА ПИТАНИЕ

Теперь мы знаем, что питательные вещества разводимых нами растений принадлежат к неорганической природе. Другие, однако, взгляды на питание растений господствовали до 1840 года, то есть до того времени, когда появился труд Либиха под заглавием "Химия, примененная к земледелию". Плодородность перегнойных почв навела предшественников Либиха на мысль, что возделываемые растения питаются исключительно органическими остатками растений и животных. Последователи гумусной теории не обратили внимание на то, что первые растения, которые появились на земле, не имели в своем распоряжении органических остатков. Уже это одно подтачивало теорию перегноя, которая и пала под ударами натуралистов новой школы.

По выходе в свет сочинения Либиха появились труды Вегмана и Польсдорфа, как результат конкурса, назначенного академией наук в Геттингене. Этим ученым удалось воспитать растения в песке, лишенном перегноя, исключительно при помощи минеральных веществ.

Последний же удар гумусной теории нанесла водная культура. Опыты показали, что можно довести растения до полного развития и плодотворения, если поместить их в дистиллированную воду, заключающую в растворе (на 1 литр 5 граммов) смесь: азотно-кислого кальция (4 части), фосфорной кислоты, азотно-кислого натрия, а также серно-кислого магния (по одной части). К этому раствору добавляется фосфорно-кислое железо, пока жидкость не сделается слегка мутной. Этим способом доводились до полного развития и плодотворения (сн) хлебные злаки, картофель, бураки, табак и даже деревца.

( ) Известно много разных питательных смесей для растений. Они применяются в гидропонике (выращивание растений без почвы). Современные удобрения содержат сбалансированный комплекс всех нужных элементов питания, в том числе микроэлементов в органических (хелатных) формах, которые усваиваются растениями непосредственно. Но добавки минеральных веществ не решают проблемы плодородия почвы, что далее и объясняет Овсинский со всеми подробностями.

Теория Либиха казалась неопровержимой, а теория перегноя пала. Стало аксиомой, что растение может развиваться вполне нормально без добавления пищи, состоящей из органических веществ, то есть из растительных и животных остатков. Мало того: старались доказать, что органические вещества даже совсем непригодны для питания растений, и что эти последние могут подкрепляться органическими остатками только после их полного разложения (минерализация). Однако новейшие исследования показывают, что органические остатки всё же служат пищей для возделываемых растений.

Если бы Либих и его последователи удовольствовались бы указанием способа питания растений, то это было бы полезно и для них и для науки. Но Либих в дальнейшей своей деятельности наделал чудовищных ошибок, которые привели всю школу на неверный путь, а земледелию принесли неисчислимые убытки.

Фальшивое в своем основании и печальное в своих заключениях, учение Либиха напоминает теории средневековых проповедников. Проповедники эти учили, что Создатель от века предназначил миллионы людей в ад, и что никакое покаяние - ни посты, ни молитва не избавят осужденных от ада. Земледельцы же наши и до сих пор дрожат перед призраком истощения полей, какое показал им Либих, и часто спасаются от грустной перспективы такими средствами, которые вызывают банкротство владельца прежде, чем наступит банкротство его земли. Рецепты обработки и удобрения, при тщательном их рассмотрении, удивляют своей нелогичностью и дороговизной. К счастью еще, что значительная часть земледельческого люда не знала, что “учитель сказал”, и не перестала хозяйничать так, как хозяйничали их предки. Потому что иначе хозяйничать и есть хлеб стало бы уделом исключительно небольшой горсти тех, которые могли бы запрягать три пары волов в немецкий самоход, а землю посыпать порошками. Однако, прежде чем заняться более подробно этим вопросом, мы окончим прежде обзор растительных питательных веществ.

ПИТАТЕЛЬНЫЕ ВЕЩЕСТВА

Некоторые из составных частей растений находили только в редких случаях, другие же можно было найти в каждом растении и даже каждой его части. К числу самых главных составных частей растений принадлежат: углерод, кислород, азот, водород, сера, фосфор, кремний, кальций, хлор, калий, натрий, магний, железо. Дальше же, в отдельных видах растений, или в известных их органах можно найти: йод, фтор, алюминий и марганец. Другие составные части приходится встречать очень редко, или в весьма ограниченном количестве (сн).

( ) Не стоит поправлять Овсинского: ясно, что состав растений и почвенных растворов сейчас установлен гораздо точнее. Но суть новой системы как раз в том, чтобы необходимость определять состав почвы вообще отпала. Зачем его определять, если известно, что плодородие почвы максимальное, а урожаи наивысшие?

Из этих элементов Либих и его последователи признавали самыми главными фосфор и калий. Буссенго же и Пэйен доказывают важность азота. Во всяком случае, три эти элемента окончательно признаются всеми за самые главные составные части растений, и даже такой авторитет, как Грандо, труды которого обнаружили громадное значение перегноя на почву, утверждает, что “изобилие азота, фосфора, и калия в почве составляет вопрос жизни самого земледелия”. Вот земледельцы и начали тратить миллионы на покупку этих удобрений, желая этим и повысить урожай и отвратить признаки истощения почвы.

Самым дорогим из этих трех веществ является азот, который в искусственных удобрениях стоит почти в семь раз дороже, чем фосфор. А так как при существующей фальшивой системе обработки земледельцы запада считают необходимым прибавлять искусственное удобрение даже и там, где без него можно обойтись, то на покупку удобрений они тратят громадные суммы.

Ничего, однако, против этого нельзя иметь там, где почва по своей природе вовсе не заключает в себе ни азота, ни фосфора, ни калия, ни извести. Тогда прибавка удобрения является необходимостью, против которой никто возражать не станет. Но, в действительности, дело обстоит совсем иначе. Так, например, земля, для которой считают благотворным добавить 100-150 килограммов чилийской селитры на гектар, заключает в себе обыкновенно 4000-8000 килограммов азота на гектаре. Следовательно, удобрение здесь кладется исключительно только потому, что мы нерациональной обработкой делаем готовый запас азота недоступным для растений.

На большее содержание азота в почве обратил внимание еще Либих и на основании этого утверждал, что хлевный навоз действует на почву не содержанием азота, а калием. Ошибку Либиха доказали Буссенго и Пэйен, которые, удобрив один участок навозом, а другой золою (калий), взятой из того же количества навоза, получили: в первом случае 14 зерен, во втором же – 4.

Несмотря на то, приверженцы минеральной теории не перестали идти за своим блуждающим огоньком. "Либих, – говорит Дэгерен, – мог создать свою минеральную теорию только потому, что ему не было известно количество фосфорной кислоты и калия в почве. Если бы он знал, как это знаем мы теперь, что почва заключает в себе не меньше фосфорной кислоты и калия, чем азота, то он должен бы был уступить".

На самом деле, если большое количество соединенного азота в почве исключает необходимость удобрения, то совершенно такой же вывод будет рациональным по отношению к фосфорной кислоте и калию. Употреблять их нет надобности, так как почти в каждой почве анализ обнаруживает их присутствие. Таким образом, мы пришли бы к заключению, что удобрения бесполезны и не нужны.

Последний вывод, согласиться с которым не осмеливается Дэгерен, был бы, однако, вполне рациональным, если бы мы не были настолько бессильны в пользовании теми исполинскими запасами фосфорной кислоты, калия и азота, которые заключаются в наших почвах.

Что касается самого дорогого – азота, то, кроме почвы, громадное количество этого продукта заключается в атмосфере. Но земледельцы Западной Европы, однако, совершенно не способны пользоваться этими исполинскими источниками и тратят миллиарды на удобрения. Дэгерен замечает, что препятствием здесь является иногда засуха, как это было во Франции весною 1893 года, вследствие чего не могла проходить нитрификация* (перевод бактериями свободного азота в его окисленную форму - нитраты, усвояемые растениями), а иногда он нарекает на общепринятую систему обработки и мечтает о том, что техники придумают когда- то лучшую.

"Техники, – говорит Дэгерен, – должны придумать орудие, которое будет разбивать, рыхлить, встряхивать и проветривать нашу землю совершенно иначе, как это делают наши сохи и плуги, которые, очень может быть, через каких-нибудь 50 лет будут собраны в музеях редкостей вместе с обугленными кольями диких народов или сохою галлов". Дэгерену вольно не знать, что проходит третий десяток лет с тех пор, как новая система обработки, которая облегчает пользование громадными запасами почвы и атмосферы, нашла у нас практическое применение и начала распространяться в крае, вследствие чего техникам здесь уже нечего делать.

Цивилизованные европейцы не интересуются знать, что делается у варваров-славян. Французы привыкли, что мы заимствовали у них просвещение, и что за патентом учености приходили к ним. Однако же, смело могли и цивилизованные французы потрудиться прийти к нам, чтобы увидеть хлебные злаки, выросшие более 3-х аршин без удобрения, а исключительно благодаря новой методе обработки. Стоит посмотреть и на те хлеба, в которых прячется всадник на коне, о которых Дэгерену и во сне не грезилось, и на ту обильную растительность среди степей южной России, где растения всходят и растут без дождя во время страшных засух, о которых французы и понятия не имеют.

Стоит увидеть это все, чтобы раз и навсегда отречься от прежней системы обработки, которая не одного уже француза привела к банкротству. Следует понять, что весь этот балласт формул обработки и рецептов удобрения давно уже стал анахронизмом (это 100 лет назад!!!), и что приверженцы старой системы, портя землю своей обработкой, стараются свою ошибку замаскировать удобрениями и известкованием. Поступают они в данном случае так, как врач, который одной рукой дает отраву, другою же – противоядие, утверждая при этом, что вся операция полезна для пациента. Пора перестать верить в рациональность такого обращения с нашей почвой, доступного исключительно для тех богачей, и пора начать извлекать пользу без этих чрезвычайных расходов, из тех громадных запасов растительной пищи, которые могут доставить нам почва и атмосфера.

В дальнейшем продолжении настоящего труда мы рассмотрим более подробно эти источники растительной пищи и укажем средства, при помощи которых питательные вещества, заключающиеся в почве и атмосфере, можно сделать доступными для возделываемых растений.