ГЛУБОКАЯ ПАХОТА

Когда школа Либиха окончательно выяснила, что растения питаются не органическими остатками, а пищей неорганической природы, и когда химические анализы указали, что подпочва заключает больше минеральных частей, чем верхний слой, то тогда и укрепилось стремление добывать подпочву наверх, в надежде увеличить плодородие. Глубокая вспашка сделалась идеалом обработки, основанным, как казалось, на научных данных.

Но богатая минеральными запасами подпочва принимает участие в питании растений и там, где земледелец не достает ее наверх глубокой вспашкой. Корни растений часто эксплуатируют подпочву на громадной глубине, вынося ее составные части на поверхность. Доставляет она пищу вместе с водой, поднимающейся благодаря капиллярности грунта из подпочвы к верхним слоям.

Приверженцы глубокой вспашки не удовлетворились такой ролью подпочвы, и питали надежду внезапным переворотом вырвать всю заключающуюся в ней пищу. Но глубоко вспаханная земля родить не хотела, и многие из приверженцев глубокой вспашки очутились в положении человека, который, убивши курицу, несущую ему золотые яйца, думал сразу разбогатеть.

Нет сомнения, однако, что так называемая глубокая вспашка, практикуемая у нас по имениям, обходится нам дорого, а выглядит жалко в сравнении с той глубиной, до какой достигают корни растений, причисляемых даже к числу мелко укореняющихся. "В Бернском музее, – говорит г. З. Гаварецкий, – сохраняют как феноменальную редкость корень люцерны в 16 метров длиною". Хлебные злаки, как вообще все травянистые растения, считаются растениями, корни которых не заходят глубоко. Между прочим, я уже два раза в своей жизни имел случайную возможность убедиться лично в несправедливости такого взгляда, ни на чем не основанного. Я два раза видел рожь, посеянную на горе, которой часть когда обвалилась. Когда крупинки земли, оставшиеся на отвесной стене, обсохли и осыпались, всякий раз можно было видеть род висящего занавеса, образовавшегося из тонких, как волос, корешков ржи. Длина этого занавеса достигала первый раз около сажени (сажень – 2,1 м), а второй раз около 2 аршин (примерно полтора метра), так как гора обвалилась на эту глубину. Очень может быть, что корешки еще более длинные остались в земле.

Известный в свое время чешский земледелец Горский показывал посещающим его хозяйство образчики ржи с корнями длиной в 70 сантиметров. Ввиду такой длины корней практикуемая у нас так называемая "глубокая вспашка" на 10 дюймов (24 см) может принести только вред, а не пользу, что мы ниже и рассмотрим подробно.

В действительности глубокое перевертывание земли плугом часто портит ее окончательно. Так было более десяти лет тому назад в Подольской губернии в имении Браилове, и во многих других. На лучших же почвах, если результат такой глубокой пахоты (40 сантиметров) не был окончательно таким плачевным, то это исключительно благодаря глубине чернозема.

Плохие результаты глубокой пахоты, как бы казалось, должны были склонить к оставлению таковой. Но средство это для ее приверженцев казалось слишком простым. Как метафизик, который, упавши в яму, не хотел вылезать из нее с помощью веревки, ввиду того, что этот способ слишком простой, так и приверженцы глубокой пахоты начали подыскивать более хитрые способы, как вывернуться из беды. Советовали постепенное подглубление, пахание поздней осенью, одновременно с подглублением сильное удобрение. Когда же приваленные подпочвой органические остатки разлагались недостаточно энергично, а почва то разжижалась после дождей, то покрывалась корой во время засухи, то, кроме того, оказалось еще необходимым употребление громадного иногда количества извести.

При применении всех указанных вспомогательных средств вывороченная наверх подпочва должна была давать хорошие результаты. Но если бы так же унавозили землею и удобрением голую скалу, то и здесь бы выросли растения, и, несмотря на то, никто не смел бы утверждать, что голая скала плодородна.

Обильное удобрение может уменьшить вредные последствия глубокой пахоты, но для большинства наших хозяйств такая система предварительной порчи и следующего за ней исправления почвы недоступна даже тогда, если бы она и оплачивалась.